Деревянный меч - Страница 88


К оглавлению

88

– И ни слова не говорил, чтобы Инсанна тебя не услышал и не помешал, – размышлял вслух Наоки. – Военная хитрость, значит. Выходит, тебе вовсе не было страшно?

– Было, конечно, – возразил Кенет и спрыгнул в лодку. Наоки был до того растерян, что едва не опрокинулся в воду, усаживаясь в лодку вслед за Кенетом.

– А откуда он взялся в твоем сне? – спросил Наоки, избегая называть Инсанну по имени.

– Все по дурости моей, – признался Кенет. – А тебя я позвал тем более по дурости. Это я уже потом сообразил, что убивать меня он не стал бы.

– Почему? – заинтересовался Наоки.

– Раз уж он меня до сих пор не убил… не знаю. Зачем-то я ему нужен.

– Знаешь, – с горячностью произнес Наоки, – ты и вправду дурак. Сразу надо было меня звать. Меня бы он всего-навсего убил, а тебя хочет взять живым. Как по-твоему, что хуже?

– Спасибо, – улыбнулся Кенет.

– За правду не благодарят, – буркнул Наоки. – Когда ты уезжаешь?

– Куда? – не понял Кенет.

– Куда-нибудь. Подальше от Каэна. Он ведь тебя искать будет.

– Будет, – согласился Кенет. – И тоже подумает, что я куда-нибудь сбежал. Лучше уж я задержусь в Каэне. Вряд ли он станет искать меня здесь.

– Может, ты и прав, – кивнул Наоки, глядя на отражение луны в быстро темнеющей реке.

У причала Наоки решительно удержал руку Кенета в ее движении к кошельку и уплатил лодочнику сам.

– Если ты не против, я сегодня у тебя заночую, – сказал он, покидая лодку. – По правде говоря, не хотелось бы мне сегодня ложиться спать в одиночестве.

– Мне тоже, – с облегчением признался Кенет. – Как вспомню… если бы не твой отец, мы бы оба пропали.

Наоки покраснел.

– Ты не думай, – слегка запинаясь, выговорил он. – Отец… ну, он… он не всегда был такой. По-моему, когда мать умерла, он слегка тронулся.

– Я ничего и не думаю, – улыбнулся Кенет. – Он вообще-то человек неплохой. Невоспитанный только.

Наоки невесело усмехнулся. Меньше всего слово «невоспитанный» было применимо к его изысканно-утонченному отцу, знатному родовитому вельможе. И все же точнее определения невозможно и подобрать.

– И опять ты прав, – признал он. – Только все равно мне стыдно.

– Не стыдись. Как видишь, – вновь ободряюще улыбнулся Кенет, – и от вельможного высокомерия бывает прок. Не поддаться самому Инсанне!

– Если бы не это высокомерие, – вздохнул Наоки, – ничего бы не случилось. Тайин бы не умерла… и я бы не ушел из дома.

– Я тоже ушел из дома, – прервал его Кенет.

– Почему? – тихо спросил Наоки.

И всю дорогу до постоялого двора Кенет рассказывал Наоки, почему он ушел из дома и вознамерился сделаться магом. О том, как старый волшебник прогнал его, Кенет и словом не обмолвился: не стоит Наоки знать, какому недоучке он вверял жизнь и смерть своей сестры. И все же Кенет рассказал ему очень многое; куда больше, чем хотел бы. Пришлось рассказать. Наоки отчаянно нуждался в словах Кенета – чтобы он мог наконец перестать стыдиться своего отца, забыть о тягостной сцене за обедом и помнить только несгибаемую стойкость старого вельможи, которого даже магическая боль не заставила замолчать.

– Теперь я понимаю, – заключил Наоки, когда Кенет закончил свой рассказ.

– Что, если не секрет?

– Почему ты всех понимаешь. И меня, и отца, и массаону. И не винишь никого. Ты ведь и родных своих тоже не винишь.

Ай да Наоки, восхитился Кенет. Он и сам не заметил, что в словах его не было и тени обиды. Он действительно уже не винил ни Кайрина за его предательство, ни ошалевшую от жадности мачеху, ни тем более малыша Бикки – его-то за что?

– По-настоящему ты их и тогда не винил, – предположил Наоки в ответ на недоумение Кенета. – Даже странно, что ты ушел из дома.

Кенет пожал плечами.

– Сам не знаю, – угрюмо ответил он. – Наверное, я просто устал их понимать, вот и ушел.

Глава 14
СОВЕТ ДА ЛЮБОВЬ…

Зеркало наклонно висело в воздухе. Инсанна лежал, откинувшись на изголовье, и наблюдал, как заживает рана в плече. Как подтягиваются друг к другу края рассеченных мышц и бледно-розовые волокна вновь срастаются воедино. Как обрывки жил находят каждый свою половину, и кровь перестает течь. Как, наконец, сходятся куски кожи и между ними протягивается полоска шрама – сначала вздуто-багровая, потом белая, чуть припухшая. Когда же и рубец изгладился совершенно, Инсанна еще раз придирчиво осмотрел свое отражение, щелчком пальцев отослал зеркало на место и вскочил с постели.

Как всегда, когда ему доводилось разрешить стоявшую перед ним задачу, он испытывал хотя и мимолетное, но глубокое удовлетворение. После долгих сомнений задача была решена, и как решена – с блеском! Ай да Инсанна. Теперь не может быть никаких сомнений: созрел его подопечный или еще нет. Самая пора взять мальчишку. И как его взять – тоже ясно. Больше никаких уговоров, никаких попыток сбить его с толку. Только грубая сила. Хитростью с ним уже ничего не поделать, он и сам достаточно хитер. Надо же, кого догадался позвать в свой сон! Своего приятеля. Да любой маг отмахнулся бы с презрением от воина-недоумка: пользы от него ровным счетом никакой. Мало кто мог бы догадаться, что помощь может прийти от его отца. Какая там помощь от спесивого старого дурака? Так ведь старый дурак вот уже битых двенадцать лет грехи замаливает, и притом от всего сердца. Его молитвы такую силу имеют – не всякому священнику дано. Священников на своем веку Инсанна перевидал великое множество и справлялся с ними обычно без особенных трудов – а старикашку одолеть не сумел. Умен сопляк: догадался! Усни Кенет один, без Наоки, и старик не сумел бы войти в его сон. Не дозвался бы мальчишка старого хрыча. Да и не стал бы тот за чужака молиться. А за сына, хоть и отрезавшего себя от семьи, стал – заодно с дочерью, конечно, но стал. И мальчишка не преминул воспользоваться. Даже странно, что так долго медлил.

88